• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
17:49 

Who's gonna care?
В чужой квартире, за чужим компом, с чужим кофе в чужой чашке - всё, как полагается - я нахожу в себе силы еще как-то анализировать произошедшее
Последняя неделя заставила мою жизнь вспомнить поговорку про полосы, американские горки и тому подобное сравнение собственного существования с своим же существованием чуть ранее
Но хотя бы все перестали говорить "а в Африке вот дети голодают", потому что надоело кидать им на это Минчкина, хотя я его безмерно люблю
Во-первых, я побывала на хорошей игре с худшими игроками. Ну, я хотела съесть им лицо, потому что играть они не умеют. Они приехали бухать и обсуждать предстоящий сезон "Игры Престолов", а мы им тут смели мешать тем, что изображаем мексиканцев в сосновом бору.
Во-вторых, у меня есть злополучный Бараглаф, с которым я натерпелась столько, что чувствую себя старым капитаном шхуны "Беда", просто свидетелем ужасных людских качеств, постоянных неудач и тому подобного. Но там есть те, ради которого всё с лошадиным упрямством тащится к цели.
Моя упорность проявляется не в тех аспектах жизни, если посмотреть.
В-четвёртых, меня уволили. Ласкового объяснили, что мир вообще дерьмо, разжевали, что такое сокращение штата, дали пару часов собрать кактус и книжки, оставили все мои проекты на дистанционку, пообещав платить за это целых восемь тысяч, и помахали лапкой.
То бишь единственное, на что мы существовали и на что я рассчитывала исчезло за пару минут, и я лежу в луже слёз и вина, представляя все эти тошнотворные собеседования и отвратительные условия, бесконечный поиск и невозможность вздохнуть.
В-пятых, я раз в пол года начинаю стабильно рефлексировать на тему образования, а там по-наклонной. Выкидывать (выкладывать) деньги, которых нет, за непрактические профессии считаю безумием. Разобраться в себе (почему каждый раз так сердечко болит о медицине), что-то успеть понять, уложить, и не потерять ещё больше времени. А ну еще образование стоит как моя жизнь, платить я за него не имею права, зато моему брату обучение оплатили, а мне нет, я же девочка
Сложновато.
А вообще мы сидели впятером, в маленькой квартирке с бирюзовыми стенами, и так много в этом было жизни и какой-то надежды, что ласковой рукой она отодвинула все проблемы и сказала "решаемо".
Жить очень сложно.

18:47 

Who's gonna care?
я искренне, до глубины души поражаюсь, как некоторые люди не могут обходиться без шума. Звукового, информационного, энергетического. Они давят, а я молюсь чтобы они утихли.
моя любовь разбивается о телевизор.

провела весь отпуск (а это целых две недели) дома и была по этому поводу абсолютно счастлива. Так же, как если бы была в далеком путешествии, или в палатке. Важно воспользоваться тем, что имеешь, а такого домоседства очень не хватает.

мои друзья упорно от меня отдаляются, то ли взаправду, то ли мне так кажется, но я стала получать в разы меньше сообщений и предложений встретится. Это заставляет меня грустить, потому что своих друзей я люблю, но очень боюсь чего-то, мне непонятного. Но я всегда жду их дома с пирогом и вкусным чаем, а они не приходят.
нас с Яном единицы любят одинаково - либо его, либо меня. Меня реже, я это знаю, уже смирилась.
зато я могу давать любовь, но вижу холод. Люди вообще холодные ко всему. Удивительные.

потребность работать над бараглафом вызывает у меня лёгкую истерику, и я грежу всё отменить, но надо довести всё до конца.

украсила нашу комнату гирляндами, построила столошкаф, посадила шпинат и сегодня он взошёл.

я люблю искусство, но искусство не любит меня. Я уже смирилась с тем, что никто не смог дочитать мою книгу, но вот за рисунки всё ещё обидно, хотя и это пройдёт.

самое главное - я счастлива. Я бы хотела, чтобы многое было по-другому, но пока не складывается и я буду любить то, что есть. Самое главное у меня есть, остальное приложится.

16:28 

Who's gonna care?
Вот и прошла моя первая игра как мастера (с почином тебя, Вета, пьющие субличности пьют за тебя!). Мир Ехо.
Началось всё с моего удара кружкой об стол и мысли "хочу поиграть в детектив и волшебство!", а затем из глубины души тихо (как он может) постучалась роль мечты и соединила мозаику.
Тенгу, воронёнок моего сердца, с горящими глазами выслушивала весь тот бред, что я часами изливала, и ласково его фильтровала. А ещё она делала штуки руками, и это потрясающе.
В моей голове была целая паутина переплетений, многоходовочек, хитрых ходов, но тут уж игроки оказались хитрее. Тут я готова молиться на моих игротехников, ибо они соображали и импровизировали.
Я довольна. Особенно для перового раза. Конечно, не обошлось без моих очень_больших_ошибок, но куда ж, я ж дундук, почти официально, почти по паспорту.
Огромную помощь мне оказали друзья, периодически слушая как я ДРАМАТИЗИРУЮ, но стоически выводя меня в нужное русло.
Получилось живо. Мир играл красками, люди решали проблемы, ели (еда, еда ОЧЕНЬ МНОГО ЕДЫ, спасибо Асе и её родителям огромное!), смеялись, спасали, и просто жили.

Сахиб: "в начале игры Мелифаро такой: "мы не могли решить эту проблему две тысячи лет, чего сейчас пытаться-то! В конце игры: "Я решил эту проблему!"
обрывочные и короткие воспоминания Мелифаро

------------
Благодарности тут всем и каждому, с каждым мы пересеклись, все безумно красивые и атмосферные, одним своим присутствием вы создавали целый мир и прекрасную историю! Не могло в этой жизни быть лучше людей, чем вы, мои дорогие игроки, игротехи и просто хорошие личности)




16:21 

Who's gonna care?
Кеды делают вид, что они сохнут под батареей, я смахиваю с волос снег и смеюсь. "Весна пришла, весне дорогу" - кричали они в безоблачное небо и получили снежком в лицо.
Поэтому я кутаюсь в огромное зелёное пальто, как с генерала снятое, и веселюсь от иронии этой ситуации. Спину предательски ломит, работать не хочется, да и результаты это работы. как и всё, что я делаю - не особо-то кому-то сдалось. Видимость активности, видимость жизни, видимость любви. Я довольно опытна (хотела бы сказать что умна, но) что бы не напарываться. Я знаю, что люблю. Я могу не видеть человека много лет, консервируя чувства, но если я клянусь, что люблю - я люблю. Если кто-то меня раздражает - он раздражает.
Жизнь вызывает у меня эмоции, но старая привычка оберегать себя не дает насладиться ими на полную. Наверное, это для того, чтоб я не сгорела. Спасибо, умная я.
Мои вечера проходят на чужих кухнях, кутая меня в чужие проблемы. Мне от этого хорошо, хотя я и не даю в полной мере того, чего хотят люди. Они хотят сочувствия, я даю советы.
А ещё я много забываю, потому что видимость жизни - она из смеха и кучи дел. Очень много дел, а у меня всё ещё есть время их не делать.
Но весной я снова рисую, пишу, гуляю по городу. Мне хватает людей, но я подбираю их для себя как брошенные цветы, поглаживаю, поливаю, ставлю в вазы и снова ухожу. Я боюсь громких слов, потому что от меня они правдивы, от других - нет, и это делает больно.
Но я люблю всех, на самом деле. Всех, до единого, каждого иначе чем другого. Люблю так, что сердце разрывается, но не сообщишь, не расскажешь, не поймут, зацепятся, будут требовать любви.
Поэтому только тем, кого через чур, или кто поймет.
Вот, как на ладони, принимайте, поите чаем, я знаю много сказок, неплохо рисую и умею слушать.
Время разжигать костры.

11:36 

Who's gonna care?
Только сегодня, перечитывая "Медузу", я поняла насколько долгим и ярким был этот год. Очень много всего произошло, может больше, может меньше чем в другие. Было много хорошего, много плохого. Но главное - помнить.
Тот год (тот Йоль) я встречала с безмерным долгом, без работы, без дома, без перспектив. Только с любимым человеком. Сейчас всё настолько лучше, что надо подытожить
Итак...


что же в итоге. Жизнь и Игра

10:48 

Who's gonna care?
Мне очень сложно принять концепцию «Если ударили по одной щеке – подставь другую»
Потому что "Что посеешь, то и пожнёшь"
И, если вы влепили мне пощечину - ну, будьте добры, принимайте назад. Нет, нет, колотить вас по лицу никто не будет.
Всё как в комиксе "эта собака делает больно по-другому". Можно ласково объяснить вам, что бить людей нельзя, ни морально, ни физически. Можно терроризировать вас словом "ложить". Можно дать щелбан в лоб. Можно, в самом крайнем случае, рассказать что вы никто и звать вас тут никак, до свидания.
Человек не должен получать те же эмоции, что получила от него я. Но он должен получить хоть какую-то отдачу.

Иногда мне кажется (очень часто, чего это я) что этих людей - критерии "хамящая бабулька", "стервозная тётка", "пошлый мужик" - вот этой всей категории, которые другие люди ласково зовут в голове "унтерменш" - их не существует. Они изобретены как НПС, или игротехи, дабы встряхнуть простой, честный, добрый и вежливый люд. Потому что очень легко понять, что они несчастны, но очень сложно принять их, в следствии их несчастий.

Надо писать немного больше, если уж делать решительные шаги к лучшей жизни.

Фиолетовый - потрясающий цвет. Наверное, близко к нему подобрался только зеленый, но он совсем другой, а вот фиолетовый заставляет сердце замереть, а ту часть тебя, что пришла из космоса, тут частицу звёздной пыли, вспомнить смысл. Всё будет лучше, если есть фиолетовый. Он самый лучший.

И напоследок, помните
«Кто владеет информацией, тот владеет миром» Натан Ротшильд

13:59 

Who's gonna care?
С игровыми, ролевыми и, в принципе, социальными ролями люди не очень-то удивляются своей разноплановости.
Но я удивляюсь, ибо большую часть своего существования провожу как Ханна-Монтана, не надевая парики, нет, хотя и такое случается
Встать гордо буквой фэ и сказать, что можно как-то стру-кту-ри-ро-вать - это можно, конечно
Но на практике сложнее, чем кажется, как и всё в этом мире
Я знаю первую, видимо, главенствующую часть себя - это такая девочка-из-леса, очень интроверт, она не будет с вами говорить первая, но всегда поддержит беседу, у неё юбки до пола, цветочные мотивы и она хочет переехать в маленький городок, писать серьезные книги и детские сказки, иногда рисовать, играть на гитаре, гадет на рунах и окунается в эзотерику. Она не красится, ей не особо интересен внешний мир, но она с удовольствием мимикрирует в ролевых тусовочках и почти не выходит из дома. И часто раздражается, если диалог в контакте надо поддерживать, а не просто перекидываться смешными картинками. От этой жизни ей нужна только тишина. Она слушает медленные песни под гитару, эмбиент, очень не любит фотографироваться.
Я знаю вторую, она меня пугает больше, и если смотреть со стороны первой - даже стыдно за неё. /Attention whore/ Она красит губы и брови, подбирает наряд, наносит яркий лак. Она смотрит видеоблоги, и смеется над особо глупыми, но хочет делать свой, ей нравятся яркие краски и умеренно-глянцевая жизнь, она с удовольствием перетрет за политику, обсудит бизнес-идеи, послушает музыку из гли, и будет вся такая от-мира-сего. Она ярко и шумно ведет себя в компаниях, выходя в центр, у неё куча идей и планов.
Медленно идя по жизни и балансируя между двумя личностями, аки между Старком и Аркадией, я периодически падаю из крайности в крайность.
И если бы меня это устраивало - было бы совсем хорошо

(JennaMarbles – Three Looks)

12:56 

Who's gonna care?
Да, ты знаешь, как никто,
Мою любовь ко всем и то,
Что я из тех, кто никогда
Не отступает, да…

Но где-то глубоко во мне –
На потаенном дне,
Растёт неведомая тьма –
И я схожу с ума,





Раньше, , в те дивные времена, когда нос ещё не дорос, а розовые очки только-только начали трескаться, я не верила в такое явление, как депрессия.
Это потому, что папа учил меня плавать так: он взял меня, взял глубокое-преглубокое озеро по имени Тургояк, раскачал и ловко совместил моё бренное четырехлетнее тельце с водой.
Урок плаванья был своеобразным. На оценку. Выживешь - пять, не выживешь - два.
Меня, конечно, подхватили, похвалили, плавать я научилась секунд за пять, но жизненный урок запомнился навсегда.
Потом, когда я была в два раза старше (а это целых восемь лет), родители отправили меня одну в Чехию. Условно одну, конечно, со мной была группа старших ребят, которой на меня было плевать. Я там бродила по городу, ложилась на алтарь для жертвоприношений, каталась на лошадях и читала "Ветер в Ивах". Тогда у меня в первый раз застряла кость в горле, но я, сквозь боль и слёзы, мужественно доложила родственникам по международному, что я, мол, жива и всё хорошо.
После развода родителей, в мои двенадцать лет, папа уехал на две недели в Китай оставив меня наедине с огромной квартирой и скромным умением варить гречку в пакетиках.
Я тогда справилась, разбив всего лишь одну стеклянную дверь и прогуляв школу всего один раз.
А в шестнадцать, после третьего побега из дома, со мной произошло тоже, что и во время первого урока плаванья, только ставки были выше и вместо чистейшего Тургояка была жизнь.
Мама тогда, после развода, не особо умела работать, как и в магазине, так и в общем, многие заботы я взяла на себя, в том числе и о младшем брате. Нет-нет, она была хорошей мамой, просто очень потерянной, очень такой, мамой-без-опоры.
Я, решая проблемы со счетами и не представляя, что делать с неуспеваймостью младшего и своей, плакала и понимала, что мечты об идеальной муми-семье и большом папе-моряке канули где-то там, ещё в Тургояке. Я прижимала к себе "Мы все из Булерблю" и вздыхала о несбыточном. Идеальный образ так и не сложился, и это во многом моя вина.
Я бесконечно благодарна своим родителям за то, что они для меня сделали. За то, что я научилась всё делать самостоятельно. За то, что повидала мир.
Не знаю, вправе ли я просить большего, но мне хотелось. Я тогда осталась одна в огромном городе, пожирающем людей.
Я никогда его не любила.
Когда тогда мне сказали, что может существовать какая-то "депрессия" и это называется "людям официально очень грустно" я фыркала и кричала "да как так! их просто в озеро не бросали и один не оставляли и ещё... и ещё... и ещё!"
Спустя много лет (бож, как давно это было) я поняла, и осознала. Когда я скинула с себя всю отсветсвенность за многих и взяла только за одного, когда поняла что не справлялась и тогда, не справлюсь и сейчас - вот тогда она настигла. Я думаю. Я считаю.
Мне не нравится это слово "депрессия", потому что при нем всякие начинают фыркать и говорить "да ты же просто"
Нет, тут не просто. Это как сорняк - ты вырываешь, а он растет и растет. И не знаешь что делать.
Мне пришлось перекопать всю грядку.
Я не люблю темноту. Я не люблю тёмно-сизую грусть. Я не люблю смерть.
Я не знаю как помочь тем, кто туда попал. Много лет пытаюсь, но не могу.
Но я буду пытаться.

11:47 

Who's gonna care?
Осень - эпоха рыжего. Листья, свитера, тыквы, рябина, пасмурные небеса, и ощущение своего места в этой жизни. Мир уже сонный и вот-вот сомкнет глаза.
Близится Мабон, близится конец двадцать третьего года моей жизни. Целую вечность растраченную на копашение в себе. Сегодня один из цветков оказался залит (их поливает домовой, я точно знаю, ибо земля всегда сырая, хотя я её и не трогаю). Дорогому библиотечному духу не знакомы южные цветы, но он старается.
Поэтому я сижу и вместо заполнения бумаг вспахиваю землю, иронично так вспахиваю, с намеком на душу, которая только недавно - по сравнению с почти четвертью-века-то - успокоилась.
Но мне снилось, что я лиса. Я бежала по лесу, чувствовала землю лапами, к моему носу, черному и холодному, прилипла трава. Мой мех был правильно-огненно-рыжим. Там, среди деревьев, прятались мои сородичи. Я была единым с Лесом, с Лисами, с миром.
Я была там недолго и проснулась с острой любовью и нежностью к этим созданиям. Будто часть меня (как и та, которая на плече, алая, раздирающая, сказочная) навсегда останется ими и с ними.
Не обязательно начинать любить четверть века назад что-то, если огонь может разгореться лишь сейчас.

11:25 

Who's gonna care?
Пришло время принять тебя-себя, оставить осуждающее второе лицо, так надоело это назидание "ты все делаешь не так"
Поэтому "ты"
Вчера, когда я ушла ночью в лес, прям как раньше,я думала про все эти истории, что должна рассказать самой себе
Потом кое-что произошло и они улетели
Истории-птицы, голова-клетка
Надо вспомнить. Какой смысл жить без них?

12:08 

Who's gonna care?
Неделя из жизни студента медфака дождливого Бедрограда
Пока без эпилога, потому что я беспечный шалопай
А он, как оказалось, нет

Златовский

12:57 

Who's gonna care?
Ранее (для них, не для тебя) утро, а ты едешь в полупустом вагоне прочь от мегаграда, в тишь-да гладь, почти не Москву, пьешь дурацкий растворимый кофе из прозрачного термоса, читаешь "Арену" и ешь, по причине лени и абсурдности, сырые сосиски. Они гадкие, и к настроению больше бы подошли сэндвичи (песчаные ведьмы, никаких бутербродов)
И тут, за излучиной, ты оказываешься в тишине и покое, все прошлые переживания скидываются как пыльный дорожный плащ.
И столько дел, столько жизни, столько сил! И всё из-за тихой зелени и яркого солнца.

"Амели вдруг охватило чувство удивительной гармонии с самой собой. В этот миг всё было совершенно: и мягкий свет, и лёгкий аромат в воздухе, и негромкий гул города. Она глубоко дышит, жизнь кажется ей такой простой и ясной, что Амели охватывает порыв любви и стремления помочь всему человечеству.




04:07 

Who's gonna care?
Когда звезда-можжевельник
Ляжет перед нами во сне,
Когда в камнях будет сказано
То, что было сказано мне;
Когда над белым холмом
Будет место звериной луне,
Это значит день радости!



Небо как раз стало того цвета, каким, по-хорошему, должна славится вода, а там, далеко, за крышами столичных домов еле-еле показывается бледно-оранжевая полоса восходящего солнца. Ты не можешь заснуть, никак, физически, пялишься в чужой белый потолок, думаешь о мирах, тяжело вздыхаешь и прижимаешься к любимому. Встаешь, махаешь рукой на то, что утром тебе на работу, что будешь как зомби, что там всё будет бессмысленно и беспощадно, но зато купишь какой-нибудь поразительно сладкий кофе в переходе. Ты залезаешь на подоконник - этот город никогда не спит, вот совсем никогда. Будто у него миллионы глаз и десятки из них открыты даже в предрасстветный час.
Ты вспоминаешь последний раз, когда так не-спала.
Шесть лет назад, кажется, это был июль. Ты с Ритой приехала в деревню, тогда ещё бабушка была жива, будущее казалось туманным, а на любое проявление алкоголя ты осуждающе качала головой. Ты взяла с собой свою собаку - Деппа, он ещё был совсем мелким, чёрным, с голым розовым пузом, и ты пошутила для Риты что щенкам специально животы бреют, а та поверила, ходила и удивлялась. Переживали вы тогда эдакое "Вино из одуванчиков" Бредбери, и теперь ты не можешь не вспоминать об этом без щемящего чувства тоски. Это было слишком хорошо.

А вот по дороге назад, в пересечении между бесконечной свободой полей, маленькими домиками, запахом детства и тесным, душным, таким чужим и таким интересным мегаполисом вы остановились в квартире бабушки и дедушки: серый кирпич посреди камней. Солнце тогда пекло вот как сейчас - даже босиком на асфальт не станешь, себе же дороже. Пришлось остаться дома, обмахиваться старыми газетами, пытаться заварить нормальный чай и тут же его охладить, переключать каналы в поисках фильмов и сонно разговаривать о музыке.
Рита тогда уснула быстро. Она вообще засыпала мгновенно, в любом месте, в любой позе. Ты уснуть не могла, как и Депп- он был юн, пушист, и делал всё, что делала ты. То бишь не спал. Когда старые часы, пусть и не пробили, но указали двенадцать, ты закрыла детскую книгу про Фердинанта Феликолепного - и легла на кровать, прижав к себе чертвероного друга. И пролежала под сопение друга двуногого и тиканье циферблата еще час. Спёртый воздух казался чем-то нереальным. Ты вышла на балкон, посмотрела на этот маленьких городок, сплошь заставленный трубами, кирпичами и людьми, что довольны своим местом в жизни. Ничего похожего на те любовные романы из девятнадцатого века, что ты тогда стопками читала. В два часа ночи ты заварила себе чай, кухня светилась жёлтым и ты обещала себе в следующую поездку вымыть её до блеска, потому что бабуся и дедуся уже старенькие и им нужно помогать (своё обещание ты вополнила только через два года, а потом ещё раз, прям перед смертью бабушки). В два десять ты поняла, что Достоевского пора закрывать, потому что поезд в пять трдцать пять, а поспать надо. Но жары была такой беспощадной, а ведь ночь, палтить нечему, а будто Чёрное Солнце старается. Ты сняла с себя ночнушку (как в романах Остин, ты спала только в них, никаких пижам), осталась в одном белье. Депп расплостался лысым пузом по линолеуму, и ты поливала его водой из чашки, а он пищал от радости и потешно отряхивался. Себя ты тоже поливала, но в меньших количествах.
А жара, даже хуже, повышенная тёплость воздуха доканывала, и все открытые окна мира не могли спасти тебя и твою собаку.
В три ты, вся сырая, лежала балконе, рядом с инструментами. Твоя собака, такая же сырая, твоим стараниями, лежала рядом и уже счастливо посапывала. Кафель холодил тебе спину, какой-то Богом забытый гвоздь мешал ноге, но тут была прохлада, а ещё можно было смотреть на небо прямо так, лёжа и пытаясь поймать Оле-Лукойе. А небо было некрасивым, грязным, испорченным, будто спаянное из разных кусков нечистого металла. Это небо было несравнимо с деревенским, как сравнивать поляну цветов и изрытую дорогу. Это небо ыло несравнимо со столичным, как сравнивать изрытую дорогу и современное шоссе. Ты лежала еще очень долго так, какую-то маленькую бесконечность, пока купол не начал принимать точно такой же голубо-розовый цвет как сейчас. Твой пёс, в будущем другой, чем ты его представляла, и твоя подруга, которая полностью оправдала ожидания, спали рядом. И когда первые лучи солнца коснулись твоих век, ты их закрыла.
Тогда и прозвонил будильник.

21:15 

Who's gonna care?
Что ты делаешь? Колесо крутишь. Как в мельнице. Только оно называется " я не нужна и не интересна людям, поэтому они мне тоже не нужны, и я становлюсь злой, ещё менее интересной, ещё менее нужной и забивают на них, а как вспоминаю - так устаю, молчу, сижу, а там уж где интересу и полезности взяться"
Может все дело в пренебрежении
Тобой
В одних только случаях не:
-кто ты по соционике?
-жилет

19:45 

Who's gonna care?
Венсан, отпусти
Третий день в моей голове беспрерывно
Ещё же долго

14:35 

Who's gonna care?
Эта жара расплавляет тебя в маленькую симпатичную лужицу
Ты такая лежишь, думаешь о своем (глобальные планы по захвату власти на игре и заметки к труду Макиавелли), планируешь атмосферу (не события, вот в чём отличие) Дома и набрасываешь пятнадцатую страницу комикса.
Хочешь записать сон, но с одной стороны зачем, а с другой - охота.
Ты подумаешь.
Ты хочешь быть хорошим другом, но сомневаешься в своей ко-мпе-те-нции. Зато ты любишь своих друзей.
Вопрос на сколько это взаимно, но тут уже дело не первой внешности.
Зато ты упорно колешь палец ржавым гвоздём, чтобы сделать страницы более антуражными.

12:08 

Who's gonna care?
А что мы всё про грустное? Не надо, любовь моя, не жди последних часов рабочего дня, не отчитывай секунды, не стремись в завтра. Там всё одно и тоже. Если бы ты был рядом всё бы было идеально.
Ты не сможешь показать счастье в этой жизни, пока не найдешь его сама. А оно ускользает, эфемерное и зыбкое.
Как же дать тебе увидеть?
Почувствовать?
Хоть ворожи

15:00 

Who's gonna care?
Когда в детстве тебе говорили, что никому нельзя доверять, ты только смеялась, смотрела на одуванчики и думала, какие же глупые взрослые
Сейчас ты еле-еле понимаешь, что ты сама уже взрослая, а одуванчики превратились в вино.
И никому нельзя полностью доверять, потому что люди - прекрасные создания. Они интересные и непредсказуемые.
Когда ты смотришь на них, ты чувствуешь щемящее чувство жалости и умиления.
Никому нельзя доверять, а тебе - особенно. Потому что причины не выслушают, отговорки глупы и глубинно тебе слишком на многое плевать.
Не доверяй обещаниям, не доверяй людям, не доверяй городам.
Целее будешь
Только одному верь.
И был один прекрасный стих

"Входи же, мой мальчик-сердце-в-железе,
Я расскажу тебе сказку о Лесе,
Который внутри у тебя."(с)

17:10 

Who's gonna care?
Ты упрямо размазываешь чай по новым листам. Листы хранят очень важную информацию, не сакральную, конечно, но полезную. Про травы, про ворожбу, про поля.
Но слишком белые, а таких белых не должно быть, да и не бывает.
Душа натянута, как струна. Ты шепчешь людям вокруг "Заткнитесь, заткнитесь", а они не слышат. Они не видят и не понимают, что ты упустила сказку, выпустила из рук, как птицу, и она упорхнула, оставив твою скучную, серую голову в поле.
Ты отчитываешь час, будто что-то изменится, если ты изменишь ме-сто-по-ло-же-ни-е.
Твой социальный статус: жилет для чужих слёзок.
Ты отдаешь бумаге (почти, о современный мир) себя, выпускаешь, как затхлый воздух.
И берешь новое, бесконечно новое.
Этот мир - ты слышишь меня? - так вот, это мир за-ко-сте-нел.
Ты - не огонь, хотя знаешь огонь (но не уверенна, ты только в трёх уверена).
Послушай про бе-ссмы-сле-нность (теплотрасы! птицы поют за окном, слезы льются из груди, а у вас теплотрасы!)
Что же это за купол, которым тебя пытаются накрыть?

15:39 

Who's gonna care?
Тайна варенья из одуванчиков на самом деле никакая не тайна.
Вам просто нужно выйти в лес, обязательно в лес, ведь те одуванчики, которые растут во дворах нахватались всякой грязи и плохих манер. В лесу найти самую солнечную полянку (кстати, не забудьте посмотреть наверх и проверить, на месте ли солнце - это тоже очень важно). Там, среди моря из травы и растут эти жёлтые цветы, которые некоторые называют сорняками, но это очень грубо, и, надеюсь, вы не такие.
Дальше начинайте ваш сбор. Вам нужны только яркие головы, вы сейчас немного палач, но палач нежный, ласковый. Так что пойте, даже если не умеете. Вообще почаще пойте, лес и природа это оценят.
Если цветок уже занят пчелой - оставьте его. Пчелы - создания обидчивые.
Когда набрали столько, что в ладонях уже не умещается, идите домой, садитесь на пол, включайте фильм и начинайте отсеивать. Это долго, но куда торопится, если жизнь длинная, а цветам, пусть и сорванным, нужна ласка? Зеленую часть - на выброс, а желтую - в кастрюлю.
Когда, спустя много часов, вы закончите, сварите сироп. Чуть меньше половины кастрюли, и сахара, сколько есть и сколько не жалко.
Когда вода станет сиропом, опустите туда одуванчики. Вода должна покрывать их чуть-чуть, так, чтобы некоторые, особо наглые цветы, выглядывали наружу. Помешайте и доведите до кипения, а потом снова варите четверть часа.
Теперь оставьте будущее варенье в покое. Оно устало ничуть не меньше, чем вы.
Вернитесь утром, пролейте сироп через дуршлаг, а одвунчиковою массу отожмите.
Попрощайтесь с ней и расстаньтесь.
Теперь варите сироп еще четверть часа, добавьте лимонный сок и дальше ставьте на огонь на столько, насколько душа желает, но желательно до загустения.
Разлейте варенье по банкам и пусть остывает.
Всё, готово.
В следующий раз можно сделать и вино.)


I live alone in a tree!

главная