• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
13:36 

Who's gonna care?
Сегодня в небезызвестной газетенке, названной в честь механических подземных червей, мелькнула цитата кого-то крайне умного
Примерно как: "Вот из-за такого воспитания из девочек и вырастают проститутки, а из мальчиков - гомосексуалисты"
Тут уж и не грустно, и не смешно, тут идеально вписывается народное "сравнили жопу с пальцем"
фейсвол на вас, фу-фу-фу

@темы: наблюдения

10:34 

Who's gonna care?
Ты рисовала карту несуществующего города, и каждый штрих, изображающий море, отдавался шумом волн по бумаге
Каждый город - портовый и окружен лесом
"Птица в клетке" - тошнотворно-тривиальное определение, но куда же от него деться
Лучше, сем "тюлень в зоопарке", поверьте

10:32 

Who's gonna care?
Раздражение волной находит и снова убывает
Мы не живем, мы выживаем
Вся система на это рассчитана, это если пренебречь кухонными разговорами о несправедливости бытия и посмотреть свежим взглядом, глазами очевидца
Вес смысл теряется. Всё.
И во многом мы сами виноваты, но как же другие, богаче, успешнее, прозябающие в серой тоске уродливых расчесок?
Кому же пришло в голову изуродовать страну потрепанными грязными камнями, и назвать сиё творение "дома"?
Не так дома должны выглядеть. У этих людей даже дома-то и нет, они выживают, чтобы получить иллюзию того, что и есть куда возвращаться.
Порочный круг получается.
А вот тебе некуда двигаться, ты застряла на низших слоях общества и наслаждайся этим. Вечный торгаш в клаке.
(Хотя что й то ты ноешь, магазин-то элитарный, хах)
Но нет. У тебя очень много отличных уловок и мыслей о мирском в целом, о возможностях человечных, а не профессиональных, но сейчас, когда ты заперта в этом городе и чуть ли не до воя хочешь уехать, каждый раз закатывая бессмысленные, некрасивые истерики, - сейчас это неважно
Ведь в груди камертоном ноет о

@темы: поноем!

15:48 

Who's gonna care?
Ты находишься в перманентном состоянии предистерии
А на кухне пахло Францией еще позавчера

21:12 

Who's gonna care?
Ты пыталась освободить себя походом в Лес, но Ян забыл ключи
И нет даже возможности, кроме двух шагов направо
Хоть вой, хоть плачь
Культивировать собственную печаль - это одно, это прихоть
Испытывать дискомфорт в собственном бытие - это другое, здесь более радикальные меры нужны

15:39 

Who's gonna care?
О, да!
всёёёё
всёёёёёёёё
я еще не могу разобраться со всякими самоиздатами
но
но!
Я закончила книгу!
Всё, душа спокойна и свобода
скачать

запись создана: 01.12.2015 в 12:35

@темы: пейсатель

13:06 

Who's gonna care?
Planet Earth is blue
And there's nothing I can do


Смысла нет, всё в стол
Прыгай перед теми, кому даже не интересно, на что ты год жизни потратила
"Вы самое слабое звено, нахрена вы нужны?"
Ты бы поостереглась новое начинать, можно пересказать просто тому, кому надо
Но уже слишком ты любишь это дело
Очень бесполезное, но такое близкое

Не этого ты ожидала, когда поставила точку

21:30 

Who's gonna care?
Чек-чек-чек
Земля вызывает майора Чайку

17:18 

Who's gonna care?
Ты помнишь те времена, когда трава была зеленее, мороженое - дешевле, хлеб вкуснее, а крапива не жглась?
Так вот, эти времена всегда были полгода назад, либо будут через полгода.
А на проверку они идут сейчас.
Слишком тривиально, но у тебя снова зеленая шляпа прикрывает огонь. Так что.
Живи.

20:49 

Who's gonna care?
Ты не ожидала, что это заденет тебя так сильно. Ты вообще ехала просто так, за компанию, отшучиваясь, что будешь Игорем – вечным помощником доктора Франкинштейна. А потом уже проехала-переехала и твоя голова ухватила то, что всегда было слишком далеко от тебя.
А еще (пусть тебя все простят) но ты, по какой-то неведомой причине не была рыжей, но сама себя (и сам, чуть ниже) воспринимал только так. Как всегда. Потому потом, увидев зеркале что-то цвета шоколада, ты поморщилась, грустно вздохнула и написала лучшему другу «лучший друг, мне нужна огненная краска». Поэтому сейчас всё как надо. И, проси простить, рассказ о том тоже будет с огнем.
А тем не менее.

Гислен без-имени

15:01 

Who's gonna care?
Ведьмино счастье.

Ты забиваешь иногда саму себя какими-то глянцевыми тошнотворными личностями, а потом долго плачешь, оставаясь в одиночестве.
В душе будто что-то рвется, ты убежденна, что это алый дракон летит прочь из клетки условностей.
Поклянись себе, что ты никогда больше не забудешь. Не забывай свой дом.
Сейчас самая пора ходить босиком. Сейчас ты можешь быть собой.
Кланяйся и целуй всех этих людей, что тебя принимают. Ляг в высокую траву и вой на луну.
Танцуй, пляши и плачь от счастья.
И никогда больше не уходи от себя.
Вчера вы сделали такую важную вещь, а теперь ты живешь.
Спасибо тебе.
Спасибо.

15:39 

Who's gonna care?
Тайна варенья из одуванчиков на самом деле никакая не тайна.
Вам просто нужно выйти в лес, обязательно в лес, ведь те одуванчики, которые растут во дворах нахватались всякой грязи и плохих манер. В лесу найти самую солнечную полянку (кстати, не забудьте посмотреть наверх и проверить, на месте ли солнце - это тоже очень важно). Там, среди моря из травы и растут эти жёлтые цветы, которые некоторые называют сорняками, но это очень грубо, и, надеюсь, вы не такие.
Дальше начинайте ваш сбор. Вам нужны только яркие головы, вы сейчас немного палач, но палач нежный, ласковый. Так что пойте, даже если не умеете. Вообще почаще пойте, лес и природа это оценят.
Если цветок уже занят пчелой - оставьте его. Пчелы - создания обидчивые.
Когда набрали столько, что в ладонях уже не умещается, идите домой, садитесь на пол, включайте фильм и начинайте отсеивать. Это долго, но куда торопится, если жизнь длинная, а цветам, пусть и сорванным, нужна ласка? Зеленую часть - на выброс, а желтую - в кастрюлю.
Когда, спустя много часов, вы закончите, сварите сироп. Чуть меньше половины кастрюли, и сахара, сколько есть и сколько не жалко.
Когда вода станет сиропом, опустите туда одуванчики. Вода должна покрывать их чуть-чуть, так, чтобы некоторые, особо наглые цветы, выглядывали наружу. Помешайте и доведите до кипения, а потом снова варите четверть часа.
Теперь оставьте будущее варенье в покое. Оно устало ничуть не меньше, чем вы.
Вернитесь утром, пролейте сироп через дуршлаг, а одвунчиковою массу отожмите.
Попрощайтесь с ней и расстаньтесь.
Теперь варите сироп еще четверть часа, добавьте лимонный сок и дальше ставьте на огонь на столько, насколько душа желает, но желательно до загустения.
Разлейте варенье по банкам и пусть остывает.
Всё, готово.
В следующий раз можно сделать и вино.)


17:10 

Who's gonna care?
Ты упрямо размазываешь чай по новым листам. Листы хранят очень важную информацию, не сакральную, конечно, но полезную. Про травы, про ворожбу, про поля.
Но слишком белые, а таких белых не должно быть, да и не бывает.
Душа натянута, как струна. Ты шепчешь людям вокруг "Заткнитесь, заткнитесь", а они не слышат. Они не видят и не понимают, что ты упустила сказку, выпустила из рук, как птицу, и она упорхнула, оставив твою скучную, серую голову в поле.
Ты отчитываешь час, будто что-то изменится, если ты изменишь ме-сто-по-ло-же-ни-е.
Твой социальный статус: жилет для чужих слёзок.
Ты отдаешь бумаге (почти, о современный мир) себя, выпускаешь, как затхлый воздух.
И берешь новое, бесконечно новое.
Этот мир - ты слышишь меня? - так вот, это мир за-ко-сте-нел.
Ты - не огонь, хотя знаешь огонь (но не уверенна, ты только в трёх уверена).
Послушай про бе-ссмы-сле-нность (теплотрасы! птицы поют за окном, слезы льются из груди, а у вас теплотрасы!)
Что же это за купол, которым тебя пытаются накрыть?

15:00 

Who's gonna care?
Когда в детстве тебе говорили, что никому нельзя доверять, ты только смеялась, смотрела на одуванчики и думала, какие же глупые взрослые
Сейчас ты еле-еле понимаешь, что ты сама уже взрослая, а одуванчики превратились в вино.
И никому нельзя полностью доверять, потому что люди - прекрасные создания. Они интересные и непредсказуемые.
Когда ты смотришь на них, ты чувствуешь щемящее чувство жалости и умиления.
Никому нельзя доверять, а тебе - особенно. Потому что причины не выслушают, отговорки глупы и глубинно тебе слишком на многое плевать.
Не доверяй обещаниям, не доверяй людям, не доверяй городам.
Целее будешь
Только одному верь.
И был один прекрасный стих

"Входи же, мой мальчик-сердце-в-железе,
Я расскажу тебе сказку о Лесе,
Который внутри у тебя."(с)

12:08 

Who's gonna care?
А что мы всё про грустное? Не надо, любовь моя, не жди последних часов рабочего дня, не отчитывай секунды, не стремись в завтра. Там всё одно и тоже. Если бы ты был рядом всё бы было идеально.
Ты не сможешь показать счастье в этой жизни, пока не найдешь его сама. А оно ускользает, эфемерное и зыбкое.
Как же дать тебе увидеть?
Почувствовать?
Хоть ворожи

14:35 

Who's gonna care?
Эта жара расплавляет тебя в маленькую симпатичную лужицу
Ты такая лежишь, думаешь о своем (глобальные планы по захвату власти на игре и заметки к труду Макиавелли), планируешь атмосферу (не события, вот в чём отличие) Дома и набрасываешь пятнадцатую страницу комикса.
Хочешь записать сон, но с одной стороны зачем, а с другой - охота.
Ты подумаешь.
Ты хочешь быть хорошим другом, но сомневаешься в своей ко-мпе-те-нции. Зато ты любишь своих друзей.
Вопрос на сколько это взаимно, но тут уже дело не первой внешности.
Зато ты упорно колешь палец ржавым гвоздём, чтобы сделать страницы более антуражными.

19:45 

Who's gonna care?
Венсан, отпусти
Третий день в моей голове беспрерывно
Ещё же долго

21:15 

Who's gonna care?
Что ты делаешь? Колесо крутишь. Как в мельнице. Только оно называется " я не нужна и не интересна людям, поэтому они мне тоже не нужны, и я становлюсь злой, ещё менее интересной, ещё менее нужной и забивают на них, а как вспоминаю - так устаю, молчу, сижу, а там уж где интересу и полезности взяться"
Может все дело в пренебрежении
Тобой
В одних только случаях не:
-кто ты по соционике?
-жилет

04:07 

Who's gonna care?
Когда звезда-можжевельник
Ляжет перед нами во сне,
Когда в камнях будет сказано
То, что было сказано мне;
Когда над белым холмом
Будет место звериной луне,
Это значит день радости!



Небо как раз стало того цвета, каким, по-хорошему, должна славится вода, а там, далеко, за крышами столичных домов еле-еле показывается бледно-оранжевая полоса восходящего солнца. Ты не можешь заснуть, никак, физически, пялишься в чужой белый потолок, думаешь о мирах, тяжело вздыхаешь и прижимаешься к любимому. Встаешь, махаешь рукой на то, что утром тебе на работу, что будешь как зомби, что там всё будет бессмысленно и беспощадно, но зато купишь какой-нибудь поразительно сладкий кофе в переходе. Ты залезаешь на подоконник - этот город никогда не спит, вот совсем никогда. Будто у него миллионы глаз и десятки из них открыты даже в предрасстветный час.
Ты вспоминаешь последний раз, когда так не-спала.
Шесть лет назад, кажется, это был июль. Ты с Ритой приехала в деревню, тогда ещё бабушка была жива, будущее казалось туманным, а на любое проявление алкоголя ты осуждающе качала головой. Ты взяла с собой свою собаку - Деппа, он ещё был совсем мелким, чёрным, с голым розовым пузом, и ты пошутила для Риты что щенкам специально животы бреют, а та поверила, ходила и удивлялась. Переживали вы тогда эдакое "Вино из одуванчиков" Бредбери, и теперь ты не можешь не вспоминать об этом без щемящего чувства тоски. Это было слишком хорошо.

А вот по дороге назад, в пересечении между бесконечной свободой полей, маленькими домиками, запахом детства и тесным, душным, таким чужим и таким интересным мегаполисом вы остановились в квартире бабушки и дедушки: серый кирпич посреди камней. Солнце тогда пекло вот как сейчас - даже босиком на асфальт не станешь, себе же дороже. Пришлось остаться дома, обмахиваться старыми газетами, пытаться заварить нормальный чай и тут же его охладить, переключать каналы в поисках фильмов и сонно разговаривать о музыке.
Рита тогда уснула быстро. Она вообще засыпала мгновенно, в любом месте, в любой позе. Ты уснуть не могла, как и Депп- он был юн, пушист, и делал всё, что делала ты. То бишь не спал. Когда старые часы, пусть и не пробили, но указали двенадцать, ты закрыла детскую книгу про Фердинанта Феликолепного - и легла на кровать, прижав к себе чертвероного друга. И пролежала под сопение друга двуногого и тиканье циферблата еще час. Спёртый воздух казался чем-то нереальным. Ты вышла на балкон, посмотрела на этот маленьких городок, сплошь заставленный трубами, кирпичами и людьми, что довольны своим местом в жизни. Ничего похожего на те любовные романы из девятнадцатого века, что ты тогда стопками читала. В два часа ночи ты заварила себе чай, кухня светилась жёлтым и ты обещала себе в следующую поездку вымыть её до блеска, потому что бабуся и дедуся уже старенькие и им нужно помогать (своё обещание ты вополнила только через два года, а потом ещё раз, прям перед смертью бабушки). В два десять ты поняла, что Достоевского пора закрывать, потому что поезд в пять трдцать пять, а поспать надо. Но жары была такой беспощадной, а ведь ночь, палтить нечему, а будто Чёрное Солнце старается. Ты сняла с себя ночнушку (как в романах Остин, ты спала только в них, никаких пижам), осталась в одном белье. Депп расплостался лысым пузом по линолеуму, и ты поливала его водой из чашки, а он пищал от радости и потешно отряхивался. Себя ты тоже поливала, но в меньших количествах.
А жара, даже хуже, повышенная тёплость воздуха доканывала, и все открытые окна мира не могли спасти тебя и твою собаку.
В три ты, вся сырая, лежала балконе, рядом с инструментами. Твоя собака, такая же сырая, твоим стараниями, лежала рядом и уже счастливо посапывала. Кафель холодил тебе спину, какой-то Богом забытый гвоздь мешал ноге, но тут была прохлада, а ещё можно было смотреть на небо прямо так, лёжа и пытаясь поймать Оле-Лукойе. А небо было некрасивым, грязным, испорченным, будто спаянное из разных кусков нечистого металла. Это небо было несравнимо с деревенским, как сравнивать поляну цветов и изрытую дорогу. Это небо ыло несравнимо со столичным, как сравнивать изрытую дорогу и современное шоссе. Ты лежала еще очень долго так, какую-то маленькую бесконечность, пока купол не начал принимать точно такой же голубо-розовый цвет как сейчас. Твой пёс, в будущем другой, чем ты его представляла, и твоя подруга, которая полностью оправдала ожидания, спали рядом. И когда первые лучи солнца коснулись твоих век, ты их закрыла.
Тогда и прозвонил будильник.

12:57 

Who's gonna care?
Ранее (для них, не для тебя) утро, а ты едешь в полупустом вагоне прочь от мегаграда, в тишь-да гладь, почти не Москву, пьешь дурацкий растворимый кофе из прозрачного термоса, читаешь "Арену" и ешь, по причине лени и абсурдности, сырые сосиски. Они гадкие, и к настроению больше бы подошли сэндвичи (песчаные ведьмы, никаких бутербродов)
И тут, за излучиной, ты оказываешься в тишине и покое, все прошлые переживания скидываются как пыльный дорожный плащ.
И столько дел, столько жизни, столько сил! И всё из-за тихой зелени и яркого солнца.

"Амели вдруг охватило чувство удивительной гармонии с самой собой. В этот миг всё было совершенно: и мягкий свет, и лёгкий аромат в воздухе, и негромкий гул города. Она глубоко дышит, жизнь кажется ей такой простой и ясной, что Амели охватывает порыв любви и стремления помочь всему человечеству.




I live alone in a tree!

главная